Спектакль "Живи и помни"

Пробиться к человеческой душе

от 10 апреля, 2018

15 марта, в день рождения, а теперь и в день памяти большого русского писателя и нашего земляка Валентина Распутина, Иркутский ТЮЗ имени А. Вампилова показал премьеру спектакля по его повести — «Живи и помни», который поставила режиссер и актриса театра Елена Константинова.

Повесть «Живи и помни» читается и сегодня с неослабевающим волнением, как, впрочем, любое настоящее произведение. Здесь нет никаких временных шлагбаумов. На дворе — иное время, а муки — вечные.

С самого начала актеры берут глубокое дыхание, и пространство сцены ощутимо распахивается вширь и вглубь, открывая перед нашим мысленным взором таежный простор.

Сценография художника Дарьи Соколовской решена не по- бытовому, а довольно условно. Хотя задник, на котором изображена деревня Атамановка, больше, конечно, относит зрителя к традиции реалистического прочтения, визуально давая картину простора, перенося на покатый берег Ангары с ее холодным дыханием, лежащими на берегу лодками, лавами для полоскания белья. На извилистые атамановские улочки, в дома и дворы жителей этой маленькой деревни, из которой восемнадцать мужиков были призваны на фронт.

Центр спектакля, как и повести, Настена — артистка Анжела Маркелова. Простая деревенская женщина, измученная войной, заботами, хозяйством, ожиданием мужа. Она светла по сути своей, чиста, ясна. А сколько в этом характере внутренней силы, спрятанной в ней глубоко до поры до времени, о которой не подозревал и сам Андрей!

Актриса великолепно доносит нам сцену воспоминаний своего скупого довоенного счастья, где муж впервые привозит ее в дом родителей, знакомит с друзьями, с односельчанами, как ночевали на сеновале, где приятно пахло деревом и стружками. Как потом ездила в район, где он был на курсах шоферов, как купил ей вкусных леденцов, как смотрели в клубе кино…

Всю себя она выговаривает в этом монологе, все до единой минуты бывшей когда-то радости, мужниного добра и ласки живы в ее благодарной памяти, где из маленьких лучиков простых житейских радостей складывалась картина семейного счастья. Именно во время этого рассказа Андрей понимает всю трагичность своего поступка и что обратной дороги у него уже нет. Градус этого рассказа настолько высок, настолько пронзителен, что особо чувствительные зрители начинают смахивать слезы.

Александр Стерелюгин в роли Гуськова драматически объемен, глубок, основателен, харизматичен, а в этой сцене особенно: недоверчиво, почти удивленно слушает Андрей Настену и что-то словно расправляет и высветляет его изнутри, хотя, согретый любовью жены, он в диалог с ней почти не вступает, понимая свою обреченность. Андрей Александра Стерелюгина не трус-слабак. Солдат, пусть и дезертир, имеющий право на страх, имеющий право вырваться из военного ада, развернуться к дому, отдаться непреодолимому желанию увидеть родные лица. И одновременно он четко понимает неминуемость расплаты. Причем по максимальной шкале жестокости. Он знает: снисхождение судьбой не уготовано, выход один — только волчий одинокий вой. Один из самых трагических моментов спектакля — Андрей показывает Настене, как он воет. Тихо и страшно.

Они вдвоем играют очень существенное — узнавание, обретение друг друга, впервые возникшее большое чувство, неизведанное в мирном быту. В нем остались традиционная мужицкая тяжелая рука и традиционная же женская безмолвная покорность.

«Плохо, значит, я тебя берегла, раз ты не выдержал», — одна из реплик сильного по эмоциональному накалу монолога Настены.

Очень хороши все актеры, занятые в спектакле, где каждым создан интересный, полноценный характер. Каждый персонаж за короткое время спектакля проживает перед нами целую жизнь, полную тревог, печалей и редких на радости дней.

Новыми неожиданными гранями открывается актриса Елена Грищенко в роли Семеновны. В ней глубоко залегла печаль матери, ждущей единственного сына с войны и боящейся умереть раньше, чем он вернется. Временами ее текст то взрывается криком, то звучит затаенно-глухо, через муки сердца, и вся она как клубок горя и надежды. Ненадолго она оживает и оттаивает в диалоге с мужем Михеичем (заслуженный артист России Владимир Привалов), выражая глазами радость воспоминаний о молодости, когда была юной, быстроногой красавицей, взбегавшей на крутую гору первой из всех деревенских девушек.

Изобретательно, легко, с юмором и одновременно с горькими вдовьими слезами исполняет актриса Елена Ивочкина Надьку Березкину, которая уже никогда не дождется мужа с войны, получив похоронку. «Настрогал детей, а сам — смертью храбрых, а мне только 27…», — повторяет она рефреном на протяжении спектакля то с горечью, то с отчаянием, то с мукой. Отрыдалась она, выгорела вся изнутри, отболелась, отплакалась так, что слез уже не осталось. Но надо как-то жить дальше, растить детей, приспосабливаться к жизни, и каждый сидящий в зале знает, что такая доля ожидала миллионы вдов.

Интересно, с затаенной печалью и теплом трактуют свои роли актрисы Людмила Попкова (Капитолина) и Наталия Маламуд (Катерина). Не нарадуется своему счастью Лиза Вологжина (артистка Ирина Конденко), дождавшаяся мужа с войны. Когда она чистым, звенящим от радости голосом запевает «Катюшу», Настена, не в силах выносить обман и тайну об Андрее, незаметно покидает общее застолье.

Великолепны в спектакле маленькие дети, исполняющие роли двух сыновей и дочери Надьки Березкиной, — Ева Грищенко, Миша Измайлов, Ярослав Ярославцев. Такое ощущение, что они внутренне тоже проживают роли, как настоящие актеры, исполняют их не формально («вышли, посидели и ушли»), а наполняя их смыслом, своим отношением, думая о задаче, поставленной режиссером. Поэтому и смотрятся органично, трогательно, искренне.

Ни в чем не смещая систему нравственных координат, режиссер Елена Константинова снимает какой бы то ни было пафос звучания, оставляя нам самим судить одних, жалеть других, размышлять о судьбах людей, перенесших войну, открывать в этой истории какие-то новые смыслы с позиций людей XXI века, но примеряя на себя судьбы героев спектакля.

Хорошо, что распутинский текст звучит сегодня со сцены, и пусть не многие режиссеры берутся за его сценическое воплощение, но эти примеры есть. Один из них — Иркутский театр юного зрителя. Режиссер не пытается притягивать текст к сегодняшней злободневности, а стремится расслышать его звучание в постоянно меняющемся времени, в нравственных ориентирах. Литература советских десятилетий, ее вершинные произведения нуждаются сегодня в таком вот прочтении, следуя завету Валентина Григорьевича — живи и помни.

Спектакль мог быть развернут и в пространстве большой сцены, но все-таки решен режиссером Еленой Константиновой в камерном поле, где зритель рядом, на уровне вытянутой руки. Думаю, это верное решение. Слишком интимно и доверительно повествование. А еще желание режиссера «пробиться» вот на таком малом расстоянии к каждому из нас, приблизиться максимально, усилив эффект участия, примерив на себя судьбу главных героев, заглянув в свои тайники совести. А как бы поступили мы? Каждый из нас?

Лора Тирон, «Байкальские вести».